16:35 

"Птицы". Глава 6

дамьен.
cabbages and crime

21.


Выпотрошенная сумка валялась среди вытащенных из нее «внутренностей» на жесткой деревянной койке, именуемой здесь кроватью – за неимением особого количества средств Дайна счел нужным перебраться в гостиницу подешевле, решив на всякий случай сэкономить те деньги, которые оставил ему Шандир на жилье, - однако среди его раскиданных вещей не нашлось ни единого клочка бумаги, исключая, конечно, его книжку с записанными в ней сказаниями.
Дух-хранитель явно обделял сегодня парнишку своей заботой, да при этом, по всей вероятности, согласовался еще и с Госпожой Удачей, ловко уведя ее под ручку подальше от подопечного.
Дайна уныло глянул на улицу через дырку в грязном старом ставне, безуспешно заменявшем стекло, к присутствию которого в окнах юноша уже успел привыкнуть в последнее время. Во многом благодаря кошельку Шандира, который, конечно, выбирал ночлег поприличнее.
Парнишка задумчиво погрыз ноготь, потом, опомнившись, сунул руку в карман и, еще немного предавшись муками совести, развязал тесемки на сумке своего спутника и вытащил один лист бумаги, который показался ему наиболее потрепанным.
Хесме пошел за обедом, так что ничего все равно не узнает.
Грифеля у него тоже не было, как не было в комнатушке и камина, из которого можно было бы вытащить уголек. Бесстыдно отломив от ножки кровати щепку, которая уже давно раздражала его тем, что так нагло оттопыривалась, он поджег ее в пламени свечки и, позволив чуток обгореть, получил-таки писчее орудие.
Разгладив лист на узком подоконнике, Дайна отметил стороны света. Х – хетна, север, Н – накта, восток, С – соракх, запад и М – мив, юг. В центре он начертил изящную руну Сестер Сумерек, хранительниц судьбы, и символ Йофе, духа правды.
Простенькое гадание, построенное им самим на бытующих в Анере суевериях, почти всегда давало довольно точные результаты. Почти.
Амулет с перышками пустельги, его хранителя, будет означать его самого, воскресшую Анабисту он сделал камушком, подобранным с пепелища. Тогда, на пожарище, они упустили ее, хотя Дайна до сих пор так и не смог понять, куда же именно она скрылась. А больше у него не было никакого способа прояснить происходящее.
Подумав, он решил добавить побольше фишек на импровизированную доску для гадания. Вытащил перо Девы-Птицы, налепил на него комочек воска для веса. Шандира пришлось обозначить медным фадеском, оставшимся у него еще с давней жизни в Киоре.
Встряхнув четыре предмета в руках, он уронил их на лист.
Камушек Вессиар откатился на запад, замерев почти точно на «С».
Запад. Завершение дел или смерть. В данном случае - Вессиар мертва.
Фадеск и перо оказались лежащими рядом, но не подле камушка, почти в центре листа.
Его собственный амулет тоже упал ближе к центру, с отклонением на северо-восток, при этом шнурок, который по подозрениям Дайны должен был вытянуться в сторону камушка, оказался лежащим свободно и совершенно в другой стороне.
Север – мечты и новые цели, надежды или страхи. Впрочем, судя по раскладу, с Анабистой он все равно никак не связан, и для него опасности с ее стороны нет – расстояние между амулетом и камушком слишком большое. Восток, понятное дело, был противопоставлен западу. Это не могло не порадовать.
Может, сегодня ему и вовсе показалось?
Хесме вошел без стука, и Дайна едва успел скатать бумагу. Почему-то то, что его застанут за подобным занятием, казалось ему постыдным.
Да и все эти шандировские предостережения…

22.


Шандир вернулся через двое суток после того, как уехал.
Из-за раны Талайна им пришлось задержаться в ближайшей деревушке, а потом и провести там всю ночь, нервничая, то и дело поглядывая за закрытые ставни, ожидая, что вот-вот в двери постучит рука таинственной и эфемерной Тени, которая должна бы бродить где-то неподалеку… Местные шарахались от них, заляпанных кровью и перепачканных пылью. На ужин удалось получить лишь пару кусков хлеба и кувшин воды. Да и разрешили постирать в грязной лохани одежду. Талайн бушевал и возмущался, что благородному господину оказывают такой прием, но округа уже наслышалась об иноземных ведьмаках, и заботиться о них люд был не намерен.
В итоге никто из троицы совершенно не отдохнул.
В «Обгорелой свечке» ему сказали, что Дайна со всеми вещами перебрался в «Ощипанного сокола». При более благодушном настроении юноша не удержался бы от замечания относительно ущербности всех стенектовских названий, но сейчас чуть не взвыл с досады, представив, как придется пересекать еще половину города.
К немалому его утешению, «Сокол» оказался в улице от «Свечки» - Дайна явно не стал особо морочить себе голову тщательными поисками пристанища.
Таверна снаружи выглядела жалко, но Шандир был рад, что попутчики хотя бы не встретили его известием о том, что прозябают на улице. Со стоном поднявшись на просевшее крыльцо, он вяло постучал в потрескавшуюся дверь.
- Проваливайте уже, тронутые засранцы! – рявкнули из-за двери. – Или решили, что если заткнете свои воняющие помоями глотки, я вас впущу?!
- Не знаю, к кому ты там обращаешься, но мне сказали, что здесь остановился мой друг, так что отопри эту проклятую дверь, если не хочешь, чтобы в скором времени у тебя под порогом не начал вонять еще и мой разлагающийся труп!
За дверью охнули, надтреснуто щелкнул замок. В щель сначала выглянул подозрительный глаз, и лишь потом Шандира пропустили внутрь, точнее, грубо втянули, ухватив за одежду.
- От тебя и так несет так, что я за всю жизнь от твоего аромату здесь все не ототру! – пробулькал трактирщик, презрительно его оглядывая.
- Я ищу паренька, назвавшегося…
- Вверх, направо, третья.
- Вымыться тут можно?
- Тебе и задаром предоставлю. Только отчисть себя, ради Тальроха!
Продолжая сам с собой браниться, трактирщик поставил котелок с водой на огонь, не оглядываясь. Шандир, тоже не питая желания все тут осмотреть, потащился наверх.
Он не успел дойти до нужной двери, как та отворилась, и в коридор настороженно выглянул Хесме.
- Вороны и голуби, вернулся! – крикнул он.
Дайна тут же выскочил навстречу, но замер, увидев состояние своего спутника. Сам он тоже был бледен, глаза запали и покраснели.
- Воронье дерьмо, что случилось? – выдохнул Шандир, лишь на пару мгновений опередив практически такой же вопрос паренька.
- Да подожди, что ли, ты! – прикрикнул на него Дайна.
Шандир готов был благословить его за то, что тот помог ему стянуть заскорузлую одежду, кое-как оттереться мочалкой и, пока он еще отсиживался в не очень-то горячей ванне, раздобыл кусок жесткого хлеба, несколько ломтей сыра и молоко.
- Так что тут у вас происходит, Тени все побери? – спросил он, давясь краюхой. – Что это за предосторожности с дверью и почему Хесме постоянно что-то караулит?
- Когда вы уехали… Ох, Шандир, мне жаль, но мы не могли ничего поделать…
- Да что там?
- Могильник сгорел.
Шандир помрачнел.
- Ее вещи целы?
- Они были там же.
Выражение его лица сменилось на еще более скорбное, когда он почувствовал, что от торопливо проглоченной еды его начинает подташнивать. По правде сказать, он чувствовал себя слишком отвратительно, чтобы еще и сильно переживать за какой-то труп и уже осмотренные им вещи.
- А потом мы увидели Анабисту, – жалобно продолжил Дайна. – Она была живая. Или совсем как живая.
- Лорд Эвенир, она была похожа на Тень, - вставил до того молчавший Хесме, все еще несший свой караул возле двери.
- Значит, Тень?.. – задумчиво пробормотал он, пытаясь держаться стоически, хотя ему до смерти не хотелось сейчас заниматься подобными проблемами, утешать Дайну и придумывать решения. – Значит, поэтому наш Помощник так бдит спокойствие? Думаете, Тень заявится сюда? Вам все равно это не поможет, - в последних его словах прозвучало отчаяние. Для них-то это всего лишь предположение, но он знал, сколько мелких деталей слепили из этого предположения правду.
Дайна поежился.
- Да, пожалуй, и это. Понимаешь… по городу не пойми откуда расползлись слухи о том, что мы все колдуны. А я помню… как тут поступают с попавшими под подозрения. Мне кажется… - он прервался, перевел дыхание, словно набираясь решительности высказать свои страхи, и продолжил: - …эта Тень украла и мой облик и теперь ходит по городу и специально настраивает всех против нас, чтобы сохранить за собой мое лицо, когда нас казнят!
В этот момент остатки самообладания покинули Дайну, и он с настоящим ужасом уставился на Шандира. Если он и надеялся получить поддержку, то сейчас это было явно тем, что его попутчик не мог дать – он сам побледнел как мел, и чашка с молоком едва удерживалась в его руках.
«Неужто это та же самая Тень? Нет, вряд ли… Время не может сходиться. Но тогда, выходит, их вообще две? Или даже больше?»
- Ты точно уверен, что не обознался? – пытаясь сохранять остатки уверенности, спросил Энха.
- А кому еще нужно пускать слухи? – воскликнул паренек.
Шандир повернулся было к Хесме, но посыльный только пожал плечами – труп он не видел, так что достоверность облика подтвердить не мог.
- Ей неоткуда здесь появляться, - уверенно заявил он, ухитрившись-таки взять себя в руки. – Разлом был в нескольких верстах отсюда. А если бы она появилась раньше нас, о ее присутствии мы были бы наслышаны. Люди не такие идиоты, какими кажутся. И любят слухи. Так что вполне вероятно, что и про нас однажды кто-то позлословил, киорцев тут не любят, а потом просто расползлось. Вот и все.
- В любом случае, Шандир, мы не можем тут задерживаться, - неуверенно перебил его Дайна. – В таверну уже несколько раз ломились. Городская стража и «усы» им не помогают… Но и противодействовать не пытаются.
- Разок шугнули особо рьяных и успокоились, - добавил Хесме. – Им плевать на нас с ближайшей колокольни. Парень прав, и медлить не стоит – не дай Тальрох, ночью они высадят дверь или подожгут дом.
- Мне и самому задерживаться совсем не хочется, - мрачно проговорил Шандир.
- Так что же с тобой случилось? – взволнованно спросил Дайна, но Энха грубовато отмахнулся от него и, наконец, с наслаждением повалился на узкую и жесткую кровать.
Пусть хоть на драконе таверну переползут – он не пошелохнется, пока не отдохнет.
Во всяком случае, сбредивших крестьян он совсем не боялся.

23.


Несмотря на все тревоги, остатки дня и ночь прошли относительно спокойно, а с утра пораньше Шандир, посвежевший, отдохнувший и с маленько прояснившейся головой, уже начал снова куда-то собираться.
- Мне нужно еще раз наведаться в ту гостиницу, - пояснил он Дайне.
- «Кабана»? Зачем? Там точно больше делать нечего.
- Мне нужно кое-что заново проверить.
- Я с тобой…
- Сиди здесь. Тебя мне еще не хватало, - огрызнулся Шандир.
Паренек обиделся, но Шандиру сейчас было не до него.
По пустынным улицам он добрел до места. Дверь гостиницы была еще заперта. Не желая раздражать хозяев, он некоторое время побродил по окрестным переулкам, натянув капюшон, чтобы не дай Тальрох не быть узнанным, и дождался, пока «Кабан» откроется, выпуская в дорогу какого-то купчишку.
Владелец выглядел недовольным, но, видимо не желая спорить с дворянином, - в Киоре бы такое не прошло, там все в курсе, что дворянство Шандира липовее его места в Ордене, - пропустил юношу в комнату.
Здесь было заперто – никто не хотел селиться ни в этом зловещем помещении, ни даже по соседству. Репутация «Кабана» была порядком подмочена, теперь хозяевам наверняка придется скинуть цены на ночлег, чтобы привлечь хоть каких-то постояльцев.
Он вытащил из кармана взятые из шахты камни и некоторое время подержал на ладони, пристально разглядывая. Камни как камни в свете дня, хотя Шандир и не мог избавиться от внутреннего отвращения к ним. Положив их посередине комнаты, он взял мелок и обвел их кругом, добавив к нему пару рун и посыпав солью – щедрее, чем в прошлый раз.
На этот раз он сплетал заклинание долго, старательно подбирая формулировки и слова, проверяя и перепроверяя себя. Результат он сначала записал на бумаге, чтобы раньше времени не зачитывать, и лишь потом, вздохнув и успокоившись, размеренно произнес все строки.
Соль тускло засветилась вокруг камней, потом резко потухла.
Юноша подождал, затем на всякий случай прочитал заклятие вторично. Соль на этот раз вспыхнула поярче. Удовлетворенный результатом, Шандир дождался, пока она примет нормальный естественный вид, собрал ее с камней, поднялся на чердак и рассыпал на том месте, где лежал труп.
Заменив пару слов, он в третий раз на едином дыхании выдохнул заклинание.
На этот раз ждать придется долго – если магические изменения и были, им уже много дней, ему повезет, если заговоренная соль вообще на что-то откликнется.
Солнце прочерчивало за закрытыми ставнями свой дневной путь, скрипели телеги, раздавались громкие голоса и смех, а он без устали следил и изредка, когда какая-то частичка соли загоралась, отмечал наблюдения на бумаге, ставя точки, жирные или маленькие, в зависимости от интенсивности свечения. Должна была получиться этакая абстрактная схема, по которой потом можно было бы определить сходство магических воздействий – если таковое вообще было. К сожалению, анализ придется отложить до Сивери, ибо сам он правильно разобраться в этом вряд ли сможет.
Стемнело, и Энха зажег свечи. Камни на полу оставались обычными камнями, но Шандир вместе со стулом опасливо отодвинулся от них подальше.
Огонек свечки конвульсивно вздрагивал, что порядком раздражало юношу. Резко встав, он подошел, чтобы стряхнуть растаявший воск, и тут позади скрипнула дверь.
- Я еще не закончил, - сердито бросил Шандир. Как раз очередной присыпанный солью участок тускло засветился, и он поспешил нанести его на бумагу – некоторые точки смазались в штрихи.
Никто не ответил.
Почувствовав от этого некую нервозность, он обернулся.
В дверях стояла женщина. Одетая в простоватое платье, кажется, с чужого плеча, провисающее на груди и собирающееся у ног тяжелыми мятыми складками, она опиралась рукой за дверной косяк, словно ей было тяжело держаться на ногах.
Шандир коротко окликнул ее, однако она снова никак не прореагировала. Решив, что ей плохо, он схватил со стола подсвечник, поднял его повыше и шагнул вперед…
Резкий отблеск пламени высветил ее лицо, неестественно желтое, словно старая кость, из-за пляшущего света плохого огарка.
Юноша вскрикнул и швырнул в нее подсвечник.
Он посмеивался над сказками об оживших мертвецах – к тому же они бытовали далеко, в Тилоне и Тэвларе, и еще здесь, в Аланире, а киорцы своих покойников сжигали, чтобы развеять прах в поднебесье. Но перед ним стоял труп – точнее, уже расправлялся, распрямлял плечи, сжимая в руке пойманный подсвечник, и трупом этим была Анабиста Вессиар.
Панически он метнулся к окну, распахнул ставни. Слишком высоко.
Покойница тем временем шагнула в комнату, босой ногой сметая с пола соль. На нее кинулся Хъёста, и на время она отвлеклась, чтобы отмахнуться от птицы.
Недолго думая, Шандир метнулся в Цирден, успев схватить бумагу и сумку, и тут же почувствовал, что падает. На лету он умудрился переместиться обратно в Миваэнар и грохнулся в кладовую при кухне на тюки с, по всей видимости, мукой. Служанка, как раз зашедшая в кладовую, заверещала. Оттолкнув ее, юноша промчался через кухню и, чуть ли не сорвав дверь с петель, вывалился наружу через черный выход, провожаемый ошарашенными взглядами.
В распахнутое окно наверху высовывалась темная фигура, кое-как высвечиваемая уличными фонарями. На ней что-то ярко поблескивало – завороженная соль, понял Шандир.
Он начал было бежать, но стремительное движение позади и вопли прохожих привлекли его внимание.
Мертвая выпрыгнула из окна и лежала кулем на грязной мостовой, направив в его сторону свой бессмысленный взгляд. Вокруг нее быстро собрались зеваки, тут же, впрочем, отскочившие назад, ибо покойница, хрустнув суставами и всеми костями, поднялась на ноги. Вокруг началась паника и сумятица, однако Анабиста, нисколько не заботясь, быстро пошла вперед.
Из горла Шандира вырвался глухой крик, и, развернувшись, он дал деру со всех ног.
Когда спустя пару десятков метров он оглянулся, труп неутомимо следовал за ним. Фамильар кружил над головой Анабисты, изредка пикируя вниз, однако покойница не обращала на птицу внимания.
Он нырнул через переулок на многолюдную улицу, расталкивая толпу. Мгновенно загомонили возмущенные и удивленные голоса. Почему-то ему верилось, что в данный момент люди будут подмогой.
Однако его преследовательница так же неумолимо и неторопливо отталкивала в стороны мешающих ее пути человечишек, пока от нее не стали шарахаться пуще, чем от паникующего, бегущего напролом Шандира.
Это не могло не случиться – ему слишком везло до этого, - и он зацепился краем плаща за тележку. Ткань натянулась, тележка перевернулась и еще больше запуталась в складках, его самого резко отбросило назад, и он едва смог удержаться на ногах. Повернулся – покойница уже стояла рядом, протягивая к нему руки.
Оружие вытаскивать было бесполезно, раз она пережила падение.
Ничего не оставалось, кроме магии.
Как ни плох был в этом Шандир, но страх разом пробудил в нем доселе скрытые таланты.
Порыв ветра отшвырнул Анабисту на несколько шагов, дав юноше время сорвать фибулу и высвободиться из оков плаща. Сунув драгоценность в карман, он судорожно подумал об огне. Тальрох, пусть оружие твое не сплохует! Он выхватил из пазов на стене факел и, стиснув зубы, всунул его почти в лицо немертвой. Повалил вонючий дым, кожа запузырилась. Шандир ощутил, как к горлу подкатила тошнота. Однако покойница не закричала, даже не дернулась – только повела головой. Глаз у нее теперь не было, а лицо продолжало гореть, словно она была деревяшкой, из которой вытесали человека.
Вслепую она ворочалась из стороны в сторону, и потом, повернувшись, вновь шагнула к нему.
Запоздало он снова заметил светящуюся соль. Зачарованную соль.
Он судорожно взмахнул рукой. Пламя мгновенно скользнуло вниз, от песчинки к песчинке, охватывая всю фигуру покойницы. Крошечные раскаленные угольки проедали плоть насквозь.
Шандир сунул руку в кошелек, вытащил мешочек с солью и щедро швырнул в Анабисту еще целую горсть.

24.


- Я тебе говорю, огненный монстр! Горфийский дьявол, не иначе!
- Хватит требуху по ушам нам развешивать, пьяница, - пробурчал кто-то в первых рядах, но его тут же перебили:
- Нет, враки все, враки! Покойница, чисто покойница, двигалась как дергалась, я там был! На нее ведро кипящей смолы наколдовали, а ей поди что! Смеется и как плюнет в лицо!
Внимание тут же переключилось на говорящего, но не успел он вставить еще пару фраз, как грузная трактирщица со смачным хрустом облокотилась на стол и сверкнула на посетителей темным взором.
- Вот что я вам скажу, милки, - прогудела она, - Обычного человека порешили сегодня. И порешил его простой киорский мальчишка. Вот какие вещи творятся с этими колдунами. Не люди они. И нас не любят. Не знаю, чем ему эта бабенка досадила, но не монстра она, это я вам говорю. За милую душу угробил, да и не поморщился. Кровушки захотелось. Вот и все.
А Шандир, безучастно отмывая на постоялом дворе с лица копоть, слышал снаружи нарастающие возмущенные крики. Руки его дрожали так, что ему не с первого раза удалось провести пальцами по собственной коже.

25.


Дракона славные и миролюбивые жители Стенекта так и не раздобыли, зато раздобыли вил и факелов, и посередь ночи решили взять дверь штурмом. Стража опять вяло их отогнала, но разрозненные и хаотичные попытки проникновения в таверну продолжались до самого утра. Проснувшись от поднявшегося гама и выглянув в окно, - и почти получив за оное действие камнем по лбу, - Шандир со все увеличивающимся беспокойством понял, что новость о поверженном умертвии уже растеклась по городу. И явно не приобрела хорошей окраски. Не успей он добраться до «Сокола» прежде, чем с толпы свидетелей спало оцепенение, его шкура, наверно, уже свисала бы с городской стены.
«Интересно, как там приходится Талайну», - подумал Шандир, прежде чем сон снова одолел его мужественно пытающийся размышлять разум. В конце концов, его это происшествие тоже должно было коснуться.
Через мучительную усталость прорывался ужас при воспоминании об Анабисте.
Дайна оказался прав, кем бы ни было это существо, неупокоицей или Тенью.
Утро не принесло ответов: вся компания, включая злого как сотня аскинохов трактирщика, собралась в обеденном зале, уткнувшись в свои кружки и тарелки. Снаружи доносились редкие вопли и угрозы стражников, звучно потрясающих оружием.
Раздался шумный треск ставня, в которое попали чем-то тяжелым. Все вздрогнули, а один задержавшийся постоялец, не успевший выбраться из «Сокола», звучно взвизгнул.
Трактирщик крепко зажмурился, потом сплюнул и пошел проверять ущерб.
- Когда мы, наконец, дадим отсюда дёру, милорд? – не выдержал Хесме, грохнул рукой по столу и сердито взглянул на Шандира. - Чего вы ждете?
Шандир отвел взгляд, раздраженно забарабанив пальцами по столешнице. Ему страшно хотелось удрать отсюда, со спутниками или без, но Птица указала ему на этот город. Быть может, это испытание его малодушия, и если он все-таки уедет, здесь останется его не реализовавшаяся судьба? Ответы на вопросы, знать бы еще на какие? Может, ему надо до конца разобраться со всеми этими покойниками и… брр.
Он боялся потерять то, что мог бы здесь найти.
- Я пошлю Хъёсту к Эвье, - вместе ответа сказал он. - Может, ему хватит авторитета заставить «усов» их угомонить.
Хесме хмуро покачал головой и снова уткнулся в свою кружку.
Шандир поднялся на чердак и, приоткрыв окошко, долго разглядывал разрозненные группы вояк, собравшихся перед таверной на улице. С каждой минутой прибывали новые люди, стояли некоторое время и глазели на происходящее. Некоторые сплевывали на крыльцо и уходили, другие примыкали к собравшимся.
Хъёста бесстрастно смотрел на него черным глазом, ожидая приказаний, но Шандир настойчиво тянул мгновения одиночества, когда рядом не было укоряющего взгляда Хесме и молящих очей Дайны.
- Ладно, - наконец выдохнул он и велел фамильару отыскать Талайна и выяснить, попал ли он в такую же ситуацию, что и они, а потом черканул еще и краткую записку для Эвьи.
За время его отсутствия внизу произошли небольшие изменения – вернувшийся трактирщик зло переругивался с Хесме.
- Все вы, киорские псы, колдуете, и тут это всем известно! Или вы разнесете этих ублюдков на куски, пока они не разнесли на куски моего «Соколка», или я вас сам вышвырну к ним в лапы!
- А почему бы мне не разнести на куски тебя? – сорвался Дайна, вскакивая из-за стола. – И тогда мы сможем сидеть тут сколько душе угодно!
Трактирщик посерел и отступил на шаг назад, с искренним перепугом глядя на наставленный на него палец Дайны.
- Прекратить балаган! – поспешно рявкнул Шандир и вклинился между спорщиками. – Мы скоро и сами покинем вашего «Сокола». А убытки… будут возмещены, - выдавил он из себя, обеспокоенно поглядев на попутчика.
Дайна опустился на свое место, и трактирщик, поскалив зубы, тоже последовал его примеру и удалился за стойку.
- Ждем ответа от Эвьи. Если он может что-то сделать, засядем до победного. Если же нет – вечером делаем ноги, - объявил Шандир.
- Даже если он что-то сможет сделать, эти идиоты все равно продолжат швыряться в нас кирпичами, - проворчал Дайна.
Шандир недовольно на него покосился, но паренек то ли сделал вид, что не понял, то ли действительно не мог понять.
«Ну что с него взять. Ему только на радость вернуться домой», - раздраженно подумал он, чувствуя жгучее раскаяние в своем добродетельном поступке.

26.


Когда солнце начало клониться к горизонту, горожане попытались накинуться на конюшню, чтобы не дать киорцам уйти.
Бдительный Хесме, не отлучавшийся все это время с наблюдательных постов у окон, успел предупредить вовремя – лошадей вывели во внутренний двор таверны, а двери конюшни забаррикадировали мебелью.
Хъёста вернулся с ответом, что ситуация безнадежная – на Талайна накинулись точно так же, как и на них, и «красные усы» совершенно ничего не предпринимали.
А страже начинало надоедать мяться без распоряжений: то ли применять силу к согражданам, то ли помогать им захватывать крепость иноземных врагов.
- Медлить больше нельзя, - взмолился Дайна.
Впрочем, паренек, несмотря на молящий тон, уже уверенно собирал свои вещи – хотя что уж там было собирать. Он вознамерился бежать в одиночку, если Шандир решит отдать свою жизнь ради пары слов от Птицы. Неважно, каким путем он выберется: если придется, он полезет и в окно, и по крышам, или растолкает толпу горожан и скроется.
Шандир устало посмотрел на него и завернулся в одеяло с головой.
- Он прав – все равно лучше ночью, - пожал плечами Хесме и снова отвернулся к окну.
- Тогда я пока заменю фитиль в лампе. А то этот им не пользуется, - обиженно проворчал Дайна.
Намерение побега в одиночку у него скоро пропало, хоть юноша и был зол на спутника, способного отдыхать в такие минуты. Занявшись делом, он смог немного остыть – от липких страхов и обид осталось лишь зудящее раздражение, еще более усугубившееся настырным присутствием трактирщика.
По Стенекту наконец разлилась ночь, но упорные горожане все продолжали собираться у таверны.
Дайна как раз находился у дверей, прислушиваясь к оскорбительным выкрикам, когда внезапно шум притих. Сначала он подумал, что это благой знак, и услышал какие-то отдаленные приглушенные команды. Переведя дух, он собирался было кинуться наверх, но ущербную тишину разорвал дружный рев десяток глоток, послышался лязг доспехов – стража отступила от дверей.
Наверх Дайна кинулся под грохот выбиваемой двери, восторженных воплей и проклятий трактирщика, и нес уже совсем не утешительные вести.

27.


Шандир закинул за спину сумку и пинком распахнул окно, с которого можно было перескочить на ближайшую крышу.
- Мы что, полезем там? – с ужасом вскрикнул Дайна.
Юноша отмахнулся от него и провел перед собой рукой. На черепице проступили пыльные следы от трех пар сапог.
Бегом они спустились вниз по второй лестнице. Около двери Шандир шепнул пару слов. Одинокая свеча, оставшаяся около входа, внезапно начала чадить и извергать целые потоки дыма, хлынувшие через щели на улицу.
В сопровождении испуганных возгласов они выбрались во двор, где Хесме уже очерчивал просторный круг и втыкал на равных промежутках оплывшие свечи. По еще одному взмаху руки Шандира они вспыхнули.
- Дайна, веди сюда лошадей, но постарайся, чтобы они не стерли круг, - приказал он.
- Но зачем свечи? – спросил парнишка.
- Эти олухи должны еще больше бояться магов Киора, - мрачно усмехнулся Шандир. – И я собираюсь поддать жару очередной байке.
Он шагнул в круг последним, после него влетел Хъёста – но вместо того, чтобы опуститься на плечо хозяина, он внезапно устремился кругами в воздух, а потом камнем рухнул вниз. Дайна вскрикнул, Хесме пробормотал молитву, Шандир оглянулся на таверну, где, судя по звукам, выломали дверь.
Ворон, ударившись об землю, исчез, взвившись вверх расслаивающимся миром. Вызванный его волей Разлом мгновенно раздался в стороны, но за пределы круга выбраться не смог и, словно вобрав в себя всех беглецов, вывернулся наизнанку, раскинув вокруг Цирденскую полночь.
Шандир покачнулся и незаметно оперся о седло Айета.
«Слишком много нахлебников, слишком много, - с отчаянием подумал он. – И я теперь без Хъёсты».
- Вперед, - выдохнул он.
«Залезть бы в седло… Вряд ли кто заметит – им сейчас не до этого, даже будь «этот» хоть трижды их спасителем.»
Ворот здесь не было. Как и всего «Сокола», в общем-то. На его месте твердо зиждились осыпавшиеся останки какой-то покосившейся землянки. Воздух вокруг нее и над нею дрожал – при свете дня была бы видна и легкая дымка, оставшаяся от едких эмоций взбудораженной толпы.
Улицы неуловимо изменили свое направление; вроде поглядишь, и все так же, а потом мостовая под копытами коней вдруг обернется очередной коровьей тропой, извилистой и брыкливой.
Через некоторое время, хоть они и не доехали еще до крепостной стены, лошади начали фыркать и останавливаться, и отказывались двигаться дальше, сколько бы их ни понукали. Наверное, почуяли впереди какого-нибудь местного обитателя. Пришлось торопливо очертить еще один круг и выбраться обратно в Миваэнар. По счастью, оказались они на каком-то пустынном дворе, лишь одна женщина, которая шла от колодца, испуганно завизжала, швырнула в них ведром и убежала, подхватив юбки.
После второго преодоления Границы со столькими живыми существами Шандир едва держался на ногах, однако, незаметно отхаркнув кровь, с порядочными усилиями забрался на коня, и беглецы вновь припустили вперед.
Стоило лишь оказаться на многолюдной улице, разбуженной криками со стороны штурмуемого «Сокола», как на них попытались накинуться воины в алой форме инквизиции, но, по счастью, простых огненных иллюзий хватило, чтобы их отпугнуть.
- Да пожрет вас пламя Первого Мира, ублюдки! – крикнул Дайна, театрально взмахнув руками, чем существенно помог нагнать должного страха.
Однако стражу у ворот подобные фокусы перестали пронимать. Хесме пнул с седла нескольких храбрецов, осмелившихся подобраться совсем близко. От Шандира с Дайной не было никакой помощи – один был почти ходячим трупом, второй же был сейчас просто до смерти напуганным мальчишкой.
Сзади показались первые преследователи – в основном пока уличные вояки, слишком жаждущие крови, чтобы думать об опасности и быть напуганными магией.
Кто-то громко заверещал – сапог Хесме явно нашел очередную жертву. Этот крик почти заглушил испуганный, резко оборвавшийся вопль Дайны, когда его стащили с седла.
Хесме мгновенно кинулся ему на помощь – спрыгнув с коня, он сбил с разбегу одного из обступивших паренька детин, довершив дело тяжелым пинком – кажется, в ребра, - и выхватил некрасивый, почти мясницкий нож. Один из мужчин, швырнув Дайну на землю, да с такой силой, что в его сумке под его весом что-то с громким треском сломалось, тотчас ретировался. Двое других были, к несчастью, все же порядочными стражниками. Пусть доспехи их были старыми и хлипкими, но у них были какие-никакие мечи. Оба кинулись на Хесме почти одновременно. Посыльный немного неуклюже увернулся от удара первого и тут же всадил ему нож в живот, в брешь под кожаным нагрудником. Он ожидал, что меч второго раскроит ему голову, но стражник внезапно, заорав, грохнулся наземь – Дайна успел ухватить его за ногу. Хесме провернул нож в кишках хрипящего противника и кинулся на другого, поднявшегося на ноги и пнувшего удерживающую его помеху. Дайна откатился в сторонку и, скуля, держался руками за лицо. Удар Хесме был отбит с такой силой, что нож вылетел из его руки.
Ситуация становилась откровенно безнадежной – новое подкрепление почти добежало до ворот. Шандира не было видно, его раненый конь исступленно метался туда-сюда, отсекая, по счастью, остальную стражу от Хесме с Дайной.
Сзади, со стороны подбегающего подкрепления, раздались вопли. Там, давя правых и виноватых, в толпу врезалась запряженная четверкой превосходных теосских лошадей карета и, грохоча и подпрыгивая на мостовой, направилась к воротам.
Стражник отвлекся, тут же кулак Хесме врезался ему в челюсть, а потом противник резко завалился назад и остался лежать, выгнувшись от арбалетного болта.
Возница опустил самострел и резко натянул поводья. Шандир узнал бы единственного лакея Талайна.
- В карету! - крикнул он.
Хесме, подхватив Дайну, бросился к экипажу.
- Надо взять Шандира, - просипел паренек, оттирая с глаза кровь.
Взгляд Хесме судорожно метнулся в толпу, но, не увидев черных кудрей их третьего спутника, Помощник уперто побежал вперед, утягивая Дайну за собой, под прикрытие арбалета, и затолкал его в карету.
- Шандир! – еще раз завопил паренек.
Хесме бросился было назад, но тяжелая рука в латной перчатке легла ему на плечо. Талайн с непроницаемым лицом выбрался наружу и, остановившись, обвел замершую толпу мрачным презрительным взглядом.
Не произнося ни слова, он указал рукой на ближайшего человека, и тут же пламя с факела, который он держал в руке, перекинулось на его одежду. Бедолага завопил, пытаясь стряхнуть с себя огонь. Следом за ним вспыхнул и второй, и третий, пока люди не опомнились и не кинулись прочь, не исключая стражи. Несколько инквизиторов угрюмо выдвинулись навстречу, но, стоило еще одному загореться яркой свечкой, как и остальные, не помогая товарищу, попятились, а потом бросились удирать по улице. Вслед за ними поскакал и обезумевший конь.
Шандир остался лежать там, где его оставили, похожий на истоптанный куль одежды. Судя по всему, его волокли за волосы по мостовой, собираясь устроить расправу где-то еще.
Дайна только обернулся, когда его друга внесли в карету. Лицо его перекосилось от ужаса, и он отполз дальше в угол. По его щекам текли слезы, от боли, страха и сочувствия.
- Я надеюсь, он к тому моменту уже отрубился, - простодушно высказал Хесме общие мысли.
Ворота уже никто не охранял – стоило бы поблагодарить удачу за то, что для города каменщиков никогда не присылали многочисленный гарнизон. Подняв решетку, они выехали на дорогу. Если бы стенектцы и успели организовать конные отряды, искать традиционно черный киорский экипаж во мраке было бесполезно.


К оглавлению.


@темы: блокнотомарательство, Птицы, Цирденские сказки

URL
Комментарии
2013-04-01 в 18:40 

Volker von Alzey
Я только подохренел слегка, а так я совершенно спокоен (с)
Чоооорт, это жрёт мне мозг :umer: Ну ты убийца...

До чего рисунок классный :shuffle:

2013-04-01 в 21:47 

дамьен.
cabbages and crime
Kriemhild von Tronege
Это ты про то, что дальше будет? ><
Пурр, я старался х) Спасибо.

URL
2013-04-01 в 21:53 

Volker von Alzey
Я только подохренел слегка, а так я совершенно спокоен (с)
qestrel, я про всё! Мне уже это жрёт мозг!
Кстати, про то, что дальше я не знаю, в точности... слава Тальроху.))

Выражение лица мне очень доставило!))

2013-04-04 в 13:05 

Mark Cain
вера в то, что где-то есть твой корабль(с)
Шааандир :weep3:
Навернувшаяся из окна покойница - такая шикарная крипота *---*
Чому я не кинорежиссёр, а? Я себе так представляю весь этот экшн, будто воочию видел) и как у тебя только получается так держать темп... одновременно с объёмностью и глубиной мира и совершенно живыми персонажами)

2013-04-07 в 12:48 

дамьен.
cabbages and crime
Mark Cain
Ну по-моему сразу можно было понять, что ему по жизни не везет хд
Вот я тоже так в свое время подумал х) *больше детских страхов*
А прям правда получается держать? >< А то мне все время казалось что я как-то наоборот быстро слишком коней гоню.

URL
2013-04-07 в 13:00 

Mark Cain
вера в то, что где-то есть твой корабль(с)
С конями всё прекрасно :yes:

2013-04-10 в 23:02 

дамьен.
cabbages and crime
Фуух х)

URL
   

terrible danger and then breakfast

главная